Между испанским огнем и хакасскими степями: музыканты филармонии рассказали об уникальных проектах

В грядущий четверг, 10 сентября, жители и гости региона впервые услышат на сцене Хакасской республиканской филармонии эпическую сюиту «Хубай Хус — сын турпана». Произведение современного хакасского композитора Татьяны Шалгиновой станет частью большой программы «Вива, музыка». Концерт обещает выйти далеко за рамки академических канонов. В программе — русская классика, эпическое звучание хакасского фольклора и страстная Испания. Каким будет настроение этого музыкального вечера, в редакции 19rusinfo.ru рассказали солистки симфонического оркестра филармонии Марина Дорина и Татьяна Шепелева.

Марина Дорина:

— Музыка в этот вечер будет очень разной. Есть номера, которые заставляют задуматься, представить бескрайние степи Хакасии, погрузиться в древность. Есть искрометные композиции, за которые отвечает Татьяна. А наш квинтет духовых инструментов с фортепиано звучит по-настоящему зажигательно. Вот так, в трех стихиях.

— Ваш проект интересен тем, что музыканты выходят на авансцену как солисты, а не остаются в оркестровой яме. В чем заключается главная сложность такого выхода из тени в свет?

Марина Дорина:

— Главное — добиться слаженного, единого звучания, хотя нас и немного. С другой стороны, мы, духовики, в оркестре всегда играем первые партии, нам не привыкать быть на виду. Единственная реальная сложность — выучить материал досконально и суметь передать характер, эмоции, донести это до зала. В процессе репетиций, конечно, возникают споры, но мы все равно должны прийти к общему знаменателю, к ансамблевой гармонии. Мне повезло: я знаю своих коллег много лет, мы давно работаем вместе, и я получаю удовольствие от этого процесса. Надеюсь, на предстоящем концерте будет то самое волшебство, когда мы понимаем друг друга с полуслова, с полувзгляда, с полужеста.

Татьяна Шепелева добавляет:

— Камерное музицирование — это всегда нечто большее, чем просто профессиональное сотрудничество. Это обязательно личные, теплые, дружеские отношения между партнерами. И это неизбежно, потому что, как верно заметила Марина, взаимодействие идет на уровне мыслей и взглядов. Когда ты играешь с другом, ты чувствуешь его, знаешь его состояние.

Мы все приходим с разным настроением, но мы это улавливаем, поддерживаем и учитываем. И еще один важный момент: совмещать оркестровую работу с сольной очень непросто.

Когда ты солист, держишь внимание всего зала, нужно выкладываться без остатка, быть честным и искренним. А в оркестре я — часть группы виолончелей, где подчиняюсь воле дирижера, первой скрипки и концертмейстера. Там ты наоборот отключаешь личные эмоции и желания. Так что жонглировать между двумя этими ипостасями — настоящее искусство и большой навык.

— Это дает свободу и возможность быть услышанным. Но что вы чувствуете в тот самый момент, когда остаетесь один на один с залом?

Татьяна Шепелева:

— Прежде всего, утоление главной потребности творческого человека — делиться тем, что накопилось внутри. Иногда это просто невозможно удержать. Это шанс показать то, что ты по-настоящему любишь. Ведь сольную программу никто не навязывает — я просто выношу на сцену музыку, в которую влюблена. Для меня она самая лучшая на свете, и с этим чувством невозможно не поделиться. Это огромная радость.

— Марина, по сути, вы делаете оркестровых музыкантов звездами. Как на это реагирует публика? Мы ведь привыкли, что солист — это, как правило, столичный гость, приезжий артист. А тут на авансцену выходят наши, республиканские музыканты.

Марина Дорина:

— Слово «звезды» звучит громко, оно требует повышенного внимания и особого авторитета. Но я знаю своих коллег много лет и уверена: они достойны выходить в таком составе, а не только играть в оркестре. Это прекрасные музыканты. На днях, к примеру, мы ездили в Саяногорск, и концерт в рамках проекта «Оперные горизонты Хакасии» прошел на ура.
Публика принимала нас замечательно. Популярная классика всем знакома, и оркестр показал себя достойно. Музыканты способны исполнять такую музыку в любых городах и поселках. Именно ансамблевые проекты позволяют раскрыться с лучшей стороны, проявить себя полноценно, выходя на сцену малым составом.

Татьяна Шепелева продолжает:

— Мои одноклассники и друзья по студенчеству сейчас работают в разных оркестрах Москвы и других городов. Там весьма поощряется сольное и ансамблевое музицирование. Это повышает класс музыканта — оркестровые партии технически гораздо проще сольных. Руководители гордятся своими солистами. Так что этот проект очень правильный и нужный.

Марина Дорина конкретизирует:

— В симфоническом оркестре много музыкантов, так почему бы не исполнять камерные составы? Такая музыка обращена к интимной сфере слушателя. Мне кажется, контакт между музыкантом и зрителем становится более тесным, глубоким и искренним.

— Однозначно, в этом чувствуется высокое мастерство. Мы знаем, что ключевым событием вечера станет мировая премьера эпической сюиты «Хубай Хус — сын турпана», основанной на хакасском героическом эпосе. Ее создала современный композитор Татьяна Шалгинова. Насколько сложно погружаться в национальный материал?

Марина Дорина:

— Не думаю, что это будет сложно. Музыка невероятно красивая, мелодичная, напевная, душевная и теплая. Творчество Татьяны Федоровны всегда отличается этими качествами. С первой ноты, с первого звука слушатель просто не может оторваться от развития сюжета. В сюите десять частей, она длится около получаса — и я уверена, что всё это время зритель не сможет мысленно отвлечься. Музыка захватывает целиком, погружает в себя, рождает образы. Поэтому сложностей нет — есть только красота.

— Мировая премьера, наверняка, всегда поднимает двойственное чувство: с одной стороны, гордость, с другой — волнение. Ведь до вас эту музыку никто не исполнял. Наверняка внутри живет трепет?

Марина Дорина:

— Конечно, волнительно. Мы играли эту сюиту для небольшого числа слушателей. И всё было принято очень тепло. Надеюсь, что и в Большом зале филармонии она прозвучит прекрасно. Очень хочется, чтобы слушатель остался доволен и почувствовал себя причастным к мировой премьере.

— Зафиналит вечер музыка Римского-Корсакова. Почему именно она?

Марина Дорина:

— У Николая Андреевича очень богатая тембровая палитра. В нашем квинтете четыре духовых инструмента, и у каждого — свой неповторимый голос. Произведение написано настолько мастерски, что все партии переплетаются, держась на фортепиано.

Красота мелодий и общее звучание никого не оставят равнодушными. В этой музыке чувствуется задор, полётность, какая-то юношеская искрометность. И как финальный аккорд концерта она идеальна — чтобы слушатель уходил одухотворённым.

— Значит, на концерт стоит идти не только взрослым, но и молодёжи?

Марина Дорина:

— Безусловно. В этой музыке очень много юмора, задора. 

— Однозначно, вечер четверга стоит того, чтобы провести его в филармонии. Но у нас остался ещё один вопрос — к Татьяне. Мы знаем, что недавно вы исполнили свою мечту и сыграли на виолончели в Бородинской пещере. Это было уникальное музыкально-световое шоу. Поделитесь впечатлениями.

Татьяна Шепелева:

— Начну с того, откуда вообще родилась эта идея. Люди спрашивают: как такое возможно? Пещера — природный объект под землёй, там невероятно холодно, температура всего плюс один градус, повышенная влажность. Для инструмента это настоящее испытание. Мысль, которая подвигла на реализацию этого проекта, зрела долго.

В 2006 году у меня были гастроли по Австрии и Польше в составе ансамбля. Мы выступали не на обычных площадках, а в католических соборах.

Когда я спустилась в пещеру, подняла голову и увидела огромный грот, который по звучанию и облику напоминал кафедральный собор.

Мой старший сын посмотрел на каменные своды и сказал:

«Мама, ты должна это сделать».

Название родилось мгновенно: «Иоганн Себастьян Бах в подземном соборе». В нём — вся суть: музыка великого Баха, написанная более трёхсот лет назад для виолончели соло, зазвучала в каменных стенах пещеры. Это было уникальное событие, которое, если говорить современным языком, — абсолютный прецедент. Этот проект — большая радость в моей жизни.

— А как акустика подземелья изменила ваши ощущения от инструмента?

— Вспомнила те чувства, которые испытала тогда, — ощущение радости, благородства звука, его невероятной полётности и долготы. Надо понимать, что Бах писал свои сочинения, рассчитывая именно на такую акустику.

— И виолончель не потерялась в этом пространстве?

Татьяна Шепелева:

— Нисколечко! Звук разлетался по всем гротам. Я, честно говоря, переживала, как современный слушатель воспримет такой моноконцерт — когда ведущий и исполнитель соединяются в одном лице, без поддержки ансамбля. Это было волнительно.
XX век — время звуковой насыщенности, люди привыкли к подзвученным концертам, рок-музыке, где звук просто сносит. А здесь — камерность, общение один на один. Я надеялась на хороший результат, но даже не предполагала, что будет настолько сильно. Люди выходили одухотворёнными, с глазами, наполненными музыкой и вдохновением. Музыка Баха уникальна — она позволяет каждому опуститься в глубину себя и остаться наедине с собственными мыслями.

— Кто были ваши слушатели в тот вечер?

— География просто покорила. Приехали гости из Саяногорска, из Шарыпова, из Красноярска. Больше всего поразили гости из Шарыпова — они ехали на концерт четыре часа. Концерт начался в шесть вечера, но они не уехали сразу: мы общались, делились эмоциями, делали фото. В итоге домой они добрались только к трем ночи.
Проект вызвал огромный отклик — это радостно, но вспоминаю я это всё с внутренней дрожью, потому что ответственность была очень большой.

— В последние годы вообще какой-то особенный интерес к необычным форматам выступлений...

— Действительно, в нашей филармонии наметился новый тренд: музыканты выходят не только на академические сцены, но и на лоно природы. Выступают в таких прекрасных местах как Оглахты, Казановка, Боярская писаница...

— Как вы считаете, почему классическая музыка должна звучать там, среди камней и степи?

— Наверное, потому что мы делимся эмоциями со слушателями. А эмоции — это самое настоящее и глубинное, что живёт в каждом человеке. Это часть нашей природы. И просыпаются они в чистом, первозданном виде именно там, где ничто не мешает. Поэтому идея приехать туда, где нет городского шума, где свежий воздух, где музыкантам вторят ветер и цикады, а воздух пропитан ароматом ромашек и полыни, — она прекрасна. Ощущения совершенно иные.

— Такие памятники, как Боярская писаница, Сундуки, Оглахты, Казановка — это ведь священные места. А классическая музыка — это высокодуховное проявление человеческого мышления, пронизанное высшими вибрациями.

Мне кажется, они созданы друг для друга и прекрасно дополняют друг друга. Поэтому проводить концерты в таких местах не просто возможно, а нужно. Воздействие на слушателя там может быть в разы глубже, чем в концертном зале.